Социальное государство в современной России: от социальной защиты к социальному призрению

    Председатель Московской организации общероссийской общественной организации "Российская Христианско-Демократическая перспектива" Чуев Александр Викторович, заместитель Председатель Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Государственной Думы РФ, Председатель общероссийской общественной организации «Российская Христианско-Демократическая перспектива»
Говоренкова Татьяна Михайловна (директор Центра "Муниципалитет")
Жуков Алексей Иванович - создатель Фонда муниципальных исследований им. Т.М.Говоренковой и А.М.Якшина, член Клуба муниципальных деятелей.
Савин Дмитрий Анатольевич - сотрудник Фонда муниципальных исследований им. Т.М.Говоренковой и А.М.Якшина.

     «Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека». Конституция Российской Федерации, статья 7.

     Замена льгот денежными выплатами, сопровождающаяся первыми за последние годы серьезными акциями протеста, является поводом к серьезному обсуждению вопроса о социальной политике современной России. Левая оппозиция обвинила «буржуазное правительство» в окончательном разрушении системы социальной защиты, созданной советским государством. "Буржуазное правительство" со своей стороны постаралось убедить граждан в том, что:

    1. Большинство льготников выиграет от замены нереальных льгот реальными денежными выплатами;

    2. Несправедливо, чтобы одни граждане, имеющие право на получение льгот, пользовалась ими, а другие - нет;

    3. Наконец, у государства нет средств, чтобы обеспечить льготы. Выиграют ли наши нуждающиеся сограждане от замены этих льгот денежными выплатами в той форме, которая предложена Правительством? Нет, не выиграют. Небольшие преимущества, которые получит часть граждан, с лихвой компенсируются потерями остальных, тем более, что потери эти на фоне низких доходов окажутся еще более болезненными.

    Тезис об уравнительной справедливости достоин не «буржуазного правительства», а Пол Пота и Иенг Сари. Люди разные, и проблемы у них - болезни, несчастья, семейные, жилищные и прочие ситуации у них тоже разные. Социальная справедливость заключается не в уравнивании людей, а в оказании помощи тем, кто наиболее в ней нуждается. Единственным реальным аргументом Правительства является ссылка на отсутствие средств.

     Действительно, фискальные интересы, то есть интересы пополнения государственного бюджета любыми средствами, стремление максимально снять с себя всяческую социальную ответственность и переложить тяготы современной жизни то на региональную или муниципальную власть, теперь - на плечи наименее обеспеченных граждан является единственным последовательным стремлением уже нескольких последних правительств. Однако отрицательная оценка предложенной Правительством реформы с новой остротой ставит вопрос: какой же должна быть социальная политика в современной России? Ведь если не знаешь, куда плыть, попутного ветра не будет. Социальная политика как политика экономического порядка.

     «…Социальную политику не следует рассматривать как бесплатное приложение ко всей остальной экономической политике. Она должна быть прежде всего политикой экономического порядка... Нет ничего, что не было бы важно в социальном смысле. Нет никаких мер экономической политики, которые бы одновременно, пусть прямо или косвенно, не влекли бы за собой социальных последствий и не имели бы социального значения… Необходимо попытаться с помощью общей политики порядков препятствовать возникновению социальных проблем. Если же они возникают то вначале необходимо проверить, не идет ли речь о вторичном действии каких-либо других мер, относящихся к совсем иным сферам. То, что даже при проведении самой лучшей политики порядков возникает необходимость в принятии самостоятельных социальных мер, не удивит того, кто привык мыслить категориями взаимосвязей человеческих порядков. Ведь совершенных решений здесь не дано»

     В этом утверждении выдающегося экономиста XX века Вальтера Ойкена в сжатом виде заключается ответ на вопрос, почему с таким трудом идет реформирование социальной сферы в современной России. Россия переживает переход от одного экономического порядка к другому, кардинально от него отличающемуся, от системы единого общегосударственного централизованного хозяйства (централизованное управляемое хозяйство со свободным потребительским выбором) к хозяйству с многоукладной собственностью и рыночными отношениями (меновому хозяйству).

     Централизованное управляемое хозяйство со свободным потребительским выбором и его социальная политика. Централизованное управляемое хозяйство опирается на единую общегосударственную собственность, и управляется из единого Центра, который выполняет роль и законодательной, и распорядительной и исполнительной власти. Все составляющие единого народнохозяйственного комплекса, включая предприятия и административные единицы (республики, области, края, города, сельские администрации) являются ни чем иным, как цехами этого единого хозяйства, не обладающими ни малейшей самостоятельностью. Распоряжение государства производительными силами страны осуществляется как путем прямого огосударствления собственности (государственная собственность), так и путем формального сохранения других форм собственности (в СССР колхозно-кооперативной собственности, собственности общественных организаций) при полной ликвидации хозяйственной самостоятельности. Сосредоточив в своих руках всю производственную собственность страны, государство получает монополию на использование всего труда своих граждан. Работа в государственном секторе является единственным источником доходов, идущих как на текущее потребление, так и создания накоплений. Государство следит за тем, чтобы имущество граждан не могло использоваться как средство производства, стать источником "нетрудовых доходов».

     Поэтому, монополизировав в своем распоряжении все производительные силы страны, весь труд своих сограждан, государство встает перед необходимостью монополизировать в своих руках и все социальное обеспечение, формируя для того в своих структурах соответствующие ведомства.

     Принимая на себя эту обязанность, государство требует выявления лиц, в защите нуждающихся. Поскольку оно достаточно далеко от этих лиц, а число их велико по размеру государства, в основание отбора могут быть положены исключительно формальные, анкетные признаки: возраст, величина дохода, рабочий стаж и.т.п. Некоторые признаки являются качественными в виде статуса (пенсионеры, ветераны войны, инвалиды, семьи погибших или репрессированных), рода занятий неприбыльных, но важных для государства (врачи, учителя, военнослужащие), должностных положений государственных служащих. Условия принадлежности к каждой группе требуют документального удостоверения соответствующими документами, не допускающими ни малейшего отклонения или неясностей. При равно документированных условиях "защита" внутри каждой группы предполагается равной.

     Создав, вместо привычных сословных или классовых, социальные группы населения, государство в условиях дефицита бюджета и инфляции приступает к традиционному советскому распределению выделенных на цели "социальной защиты" средств. Льготы, установленные для каждой группы, служат своеобразными коэффициентами распределения денежных средств или услуг, которыми государство "одаривает от щедрот" население. При таком распределении ограниченных средств оказываемая помощь строится не на ее эффективности, но лишь исходя из имеющихся ресурсов, а потому нередко оказывается лишенной практического смысла. Общество с многоукладной собственностью и его социальная политика.

     Совершенно иначе организовано народное хозяйство в странах с многоукладной собственностью и рыночными отношениями. В этих странах существует множество самостоятельных хозяйств: частных, государственных, муниципальных. Все эти хозяйства сами (в рамках законов) разрабатывают и реализуют свои хозяйственные планы, вступая между собой в рыночные отношения. Государство в этих странах владеет и распоряжается только той частью собственности, которая ему принадлежит, а в отношении собственности иных лиц ограничивается принятием регулирующих законов и иных нормативных актов.

     При этом социальная политика строится иным способом, как бы снизу вверх. Гражданам предоставляется свобода в выборе своего жизненного пути и решении своих проблем, если они не нарушают закон или не обратились к обществу за помощью. Однако возможностей и сил самих граждан может оказаться недостаточно для решения встающих перед ними проблем. Многие из этих проблем не по силу человеку именно потому, что они возникают только при совместной жизни граждан и касаются не отдельного гражданина, а всего сообщества в целом. В этих случаях на помощь гражданам и должны последовательно приходить “вышележащие этажи” общества и государства. Если возможностей человека недостаточно, то подключаются гражданские структуры, в первую очередь семья, затем местное самоуправление, а уж если и его возможности оказываются недостаточными, то государство. При этом задача вышележащих этажей в первую очередь в том, чтобы создать благоприятные условия для деятельности нижний этажей обеспечить "условия безопасности и благосостояния", а не вмешиваться в деятельность граждан.

     Государство играет свою и весьма важную роль в организации системы призрения, в том числе и за счет создания государственных фондов, развития системы обязательного страхования, контроля за эффективности социального призрения и исполнения действующего законодательства. Однако конкретное решение задач социального призрения осуществляется на нижних уровнях общества, где беда каждого человека видится именно как его личная беда, где человек может получить не ту абстрактную помощь, которую может предоставить ему по анкете всемогущее государство, но именно ту конкретную помощь, в которой он нуждается - семьи, гражданских структур и местной общины.

     Возможно существование общества с многоукладной собственностью и рыночными отношениями, в которым существует государственный сектор. Однако сочетание системы единого народнохозяйственного комплекса и системы с многоукладной экономикой невозможно. Такая система неустойчива: в рамках каждой из этих систем существуют свои способы организации хозяйственной деятельности и разрешения конфликтов, но способы эти различны и даже противоположны.

     В рамках централизованного хозяйства деньги, особенно безналичные, используемые для расчетов между предприятиями и организациями, являются условным, чисто счетным понятием. Для предприятия важно получить наряд на приобретение нового оборудования, при получении которого деньги будут выделены из единого общегосударственного кошелька. В рыночной экономике деньги - всеобщий эквивалент.

     Различна и ответственность за последствия хозяйственной деятельности. В рамках централизованного хозяйства неэффективно хозяйствующим субъектам просто списываются долги. В системе с многоукладной экономикой хозяйствующий субъект хозяйствует под свою ответственность, вплоть до банкротства. Если банкротство невозможно, применяется процедура внешнего управления (например, по отношению к муниципалитетам или губерниям). Так и должно быть - кто принимает решение, тот и несет ответственность за его последствия.

     Именно с отказа от этого основополагающего принципа и началась деградация централизованного хозяйства в СССР. Центр еще считал себя вправе принимать решения, распоряжаться собственностью, но уже не готов был отвечать за свои действия. Именно так и возникла система льгот, не обеспеченных никакими ресурсами - Центр просто перекладывал ответственность за последствия этих льгот на нижние уровни государственного и местного управления, не предоставив для реализации этих льгот никаких ресурсов. Система этих льгот действительно оказалась разрушительной для многих отраслей народного хозяйства, так и для целых регионов, хозяйство которых сложило в рамках централизованной хозяйства и было приспособлено к его реалиям.

     Одному из авторов настоящей статьи довелось стать в период перестройки депутатом горсовета небольшого городка, населенного практически одними военными, которые в то время обладали большим количеством льгот. В советские времена это не вызывало проблем, так как деньги на оплату коммунальных услуг перечислялись из центра. Но когда было заявлено о самостоятельности местного самоуправления, вся инфраструктура городка стала рассыпаться на глазах. Никто не платит за проезд, и общественный транспорт в городок перестает ходить. Никто не платит за квартиру и коммунальные услуги - и жилье и коммуникации начинает разрушаться. Никто не платит налоги - и в местном бюджете нет денег даже на самые насущные нужды. Однако и ввести плату за эти услуги оказалось невозможно: те средства, которые распределялись централизованно, городок потерял, а добавки к жалованию военные не получили.

     В этой истории как в капле воды отражается вся проблема, связанная со льготами в системе с многоукладной собственностью - бесплатные услуги, не подкрепленные иными, погашающими их источниками, приводят к деградации социальной инфраструктуры. В рыночной системе выгодно платить за автобус - потому что автобус будет продолжать ездить, выгодно платить за коммунальные услуги, так как трубы будут ремонтироваться и обновляться, выгодно платить налоги, потому что с их помощью будет развиваться наш город, наша волость, наш регион, наша страна, а это даст нам возможность больше заработать, жить лучше и.т.д. Однако для того, чтобы платить, нужно иметь средства.

     Работа по созданию нового экономического порядка была пущена на самотек, значительное число наших сограждан оказалось за чертой бедности, поэтому было разрешено не платить за жилье, коммунальные услуги, проезд в общественном транспорте и.т.д. Систему льгот можно уподобить сильному лекарству, призванному смягчить боль. Как длительный прием сильно действующих лекарств неотвратимо приводит к разрушению организма, так и нынешняя система льгот приводит к разрушению социального организма. Она несовместима с многоукладной собственностью и рыночными отношениями. Но отказ от обезболивающего, от смягчения последствий болезни, со всей остротой обострит то, что он скрывает, реальную боль - массовую бедность. А если массовая бедность сохранится, деградация регионов, мест и целых отраслей экономики не прекратится. Поскольку действия Правительства никак не позволяют надеяться, что будет предпринята реальная, а не декларативная борьба с бедностью, все предпринятые Правительством меры по замене льгот на денежные выплаты не приведут к реальному улучшению ситуации.

     От социальной защиты к социальному призрению. Ответ на вопрос, какой из двух экономических порядков лучше, зависит от личных убеждений. В конце концов, существовали и режимы с централизованным хозяйством, стремящиеся проводить активную социальную политику, направленную на улучшение положения граждан, были и рыночные режимы, совершенно равнодушные к людским бедам и страданиям. Но надо четко понимать, что нельзя сохранить систему социальной защиты без восстановления породившего ее экономического порядка, а это вряд ли возможно. Хотя в наши дни, когда равнодушие к тяготам и страданиям сограждан приобрело в России необычайные размеры, когда с ностальгией вспоминаются времена правления последних Генеральных Секретарей ЦК КПСС, стало немодно критиковать созданную в годы советской власти систему социальной защиты. Тем не менее, именно возвращение от советской системы социальной защиты к традиционной для России системе социального призрения является не просто данью восстановлению исторической правопреемственности России, но и единственным способом смягчения нынешних социальных тягот.

     Человеческая беда всегда индивидуальна, как и способы ее преодоления. Единая рецептура "помощи" принципиально невозможна даже при внешне сходных ситуациях, и потому не только недостаток средств, но и неэффективность их использования не гарантируют успеха традиционному советскому подходу.

     Кроме того, сама "идея защиты" всесильным государством конкретного человека и гражданина находится в очевидном противоречии с уважению к достоинству гражданина, его правам и свободам гражданина. Как и всякая власть в цивилизованных странах, власть государственная ограничена во вмешательстве в личную жизнь и частную деятельность каждого не только в решениях, отрицательно сказывающихся на условиях жизни человека, но и в отношении "даров и даяний". Как бы ни парадоксально и мало симпатично ни выглядело такое утверждение по отношению к благим намерениям "защиты", об этом следует задуматься. Помимо прямого унижения достоинства одариваемого (что почти не ощущается привычным советским сознанием при низком уровне жизни), это обстоятельство имеет еще одну сторону. Реформы невозможны без развития гражданского общества. Пагубным последствием всеобщего выравнивания может стать сохранение привычки к иждивенчеству и псевдоравенству, отсутствия веры в собственные силы и возможности устроения собственной жизни. Так что "бойтесь данайцев, дары приносящих". Так неужели надо отказаться от "социальной защиты"?

     Если мы хотим успеха реформ, то - да. Говорить следует не о "защите", довольно двусмысленной, если вдуматься в значение слова, но об эффективной "помощи", не оскорбляющей человека грошовыми подачками, не унижающей недоверием, о "поддержке и содействии" человеку, нуждающемуся в воспитании стремления самостоятельно, самому встать на ноги и сделаться "производительным и полезным членом общества, могущим жить самостоятельно, не нуждаясь более в общественных подачках", или в случае недееспособности получить достойные условия жизни.

     Этой цитатой из Устава Харьковского Общества благотворения 1811 года хочется подкрепить мысль о возможности иных путей заботы Общества о своих малоимущих и недееспособных членах, путей непростых и длительных, отличных от традиционного советского пути.

     Не безупречно и не без внешних и внутренних сложностей такая система складывалась в дореволюционной России в процессе эволюции, следовавшей за реальными изменениями самого Общества, содействуя его развитию, порождающему новые формы и организации. Слова были иными, ныне забытыми: "призрение" (от "зрить, наблюдать, присматривать") установление диагноза беды и слежение за выходом из нее; "вспоможение, вспомоществование" следствие не обязанности, но "творения блага, благотворительности" как Общества в целом, так и отдельных его членов. Однако бесценный опыт России, в XVIII-XX веках уже совершавшей переход к многоукладной собственности, может быть крайне важен при выработке путей выхода из создавшегося кризиса.

     Развитие института многоукладной собственности и многоукладного хозяйствования в России XVIII-XX веков. Самое первое, что следует отметить в дореволюционном опыте России, это то, что "общественное призрение, не имело окончательных и, тем более, оптимальных форм своей организации и идеологии. Неся в своем имени причастность к "обществу", оно должно было развиваться вместе с ним.

     Основой формирования общества и, следующего за ним, "общественного призрения", являлось развитие института многоукладной собственности и многоукладного хозяйствования на его основе, приносящего доход владельцам. Именно доходы от использования этой собственности, в том числе и государственной собственности, в условиях низких доходов населения, стали источником решения задач социального призрения.

     Формирование многоукладной собственности в России представляло собой ПРОЦЕСС, происходивший в сроки, более короткие, чем в европейских странах. Его основные вехи:

     1775 г. - выделение сословно-дворянской частной и административно-местной собственности губернских управлений из единой государственно-государевой собственности,

     1802 г. - утверждение начала совместной гражданской собственности и укрепление основ развития собственности административных уровней после создания Императорского Человеколюбивого Общества и Министерства внутренних дел, 1826 и 1837 гг. создание раздельных Министерств для управления государевым и государственным имуществом и фактическое разделение государевой и государственной собственности,

     1864 и 1870 гг. создание собственности самоуправлений, земской и городской в результате Великих реформ шестидесятых, Начало XX века формирование кооперативной собственности мелких, преимущественно сельских хозяев, 1913 г. принятие решений Киевского съезда городских деятелей о муниципализации как льготного формирования собственности самоуправлений в интересах городских сообществ населения,

     1914-1917 гг. появление тенденции к созданию совместной собственности самоуправлений в деятельности Всероссийского Союза городов (ныне широко развитой в странах Европы).

     Конституция Российской Федерации объявила наличие трех видов собственности: государственная, муниципальная и частная. Однако, государственная собственность по контексту Конституции включает собственность федерации в целом и ее субъектов. Муниципальная собственность еще неясна, поскольку ее владельцы муниципалитеты нигде в тексте не означены. Наконец, признание частной собственности утверждает ее неприкосновенность и отсутствие ограничений интересами государства и мест. Лучше всего о реальном состоянии собственности в современной России говорит название Указа "О приватизации муниципальной собственности", изданного федеральным Центром. Вмешательство государства в чужую для него собственность самоуправлений, независимых по Конституции, даже не осознается как ее нарушение.

     Речь, между тем, идет о процессе разгосударствления, и простое разделение создает не собственности, но лишь их начальную базу, подлежащую затем созреванию и функционированию в качестве основы хозяйственной деятельности всех уровней власти и населения. Единственной "Программой" этого процесса, признаваемой сегодня, является ПРИВАТИЗАЦИЯ. Между тем, если обратиться к истории, введение неполной частной собственности в России сопровождалось введением собственности местных властей, наиболее близких к населению и способных осуществлять опеку и отслеживание уровня развития частной собственности. При этом происходила постепенная деконцентрация местной собственности, а при создании собственности самоуправлений опека сменялась надзором и контролем, подготавливая переход к прямому исполнению Законов. Программы МУНИЦИПАЛИЗАЦИИ страна не имеет и заменяет смысл известного в Европе термина, относящегося к формированию муниципальной собственности, смыслом распространения и введения муниципалитетов.

     Наконец, нет никакой систематической работы по формированию ГОСУДАРСТВЕННОЙ собственности. Если ранее государству принадлежало все, то нынешнее государственное руководство впало в другую крайность - стремление избавиться от любой собственности. Это совершенно неверная позиция, так как правильно сформированная государственная собственность могла бы стать источником доходов, которые могли бы быть использованы в том числе и для решения социальных проблем. Формирование многоукладной собственности в России имело ряд важных последствий. Развитие собственности вызвало к жизни хозяйственную деятельность, доходность которой способствовала появлению первых крупных состояний России, и, что наиболее важно, создала условия для медленного появления ее "среднего сословия".

     Повышение уровня жизни этих двух групп населения, хотя и мало сопоставимое между собой, разделило общество на две неравные группы:

    имущие и среднеимущие, способные к ответственности за собственную жизнь,

    малоимущие и недееспособные, требующие помощи или поддержки.

     Освобождение дворянства Екатериной II, среди прочих, имело важное следствие в виде появления думающего "праздного класса", первым откликнувшегося на безуспешные, более ранние, попытки Правительства по внедрению в России массового образования. Постепенное проникновение грамотности и культуры в слои "среднего сословия" рождает российскую интеллигенцию, делает ее главной движущей силой реформ шестидесятых годов и к рубежу XIX-XX веков не только ставит, но и решает проблему всеобщего бесплатного четырехклассного образования в городах.

     Развитие образования и культуры и наличие свободных средств совпадает первоначально лишь у малой части населения. Творение блага требует объединения усилий, и осуществление христианских заповедей сострадания и помощи ближнему становится базой общественного сознания. Во время Екатерининского правления возникает немного научных Обществ, большинство которых недолговечно. Человеколюбивое Общество 1802 года находит подражание во всех губерниях. Примечательно, что в России общественное сознание взрастает на фундаменте призрения.

     Первоначально призрение фрагментарно и сословно. К середине XIX века начинается создание всесословных Обществ, укрепляя единство гражданского общества.

     Постепенно расширяется круг лиц, получающих помощь от общества в той или иной форме. К "сирым и убогим" XVIII века ощутимо добавляются в начале XIX века малоимущие (в Уставе Харьковского Общества Благодарения на первом месте стоят люди, "претерпевшие утрату имения", т.е. собственности, и лишь затем упоминаются, традиционные для XVIII века, недееспособные). В середине XIX века общество сосредотачивает внимание на приоритете детского призрения, обращенного в будущее, и одновременно приступает к организации помощи имущим через кредитные и страховые учреждения. Помощь малоимущим начинает рассматриваться не как самоцель, а как средство возврата их к нормальному гражданскому состоянию, "не требующему общественных подачек". Помощь имущим оценивается как содействие развитию промышленности и торговли, что очевидным образом реализуется. Все более важную роль начинают играть формы "самопомощи", взаимопомощи граждан как в области финансовой поддержки, так и в кооперации малоимущих и среднеимущих.

     Таким образом, к началу XX века общество, объединяясь все более, выделяет, как минимум, три уровня благотворительности. Имущие и среднеимущие получают ее как ПОДДЕРЖКУ в виде кредитов и страхования, малоимущие трудоспособные используют ПОМОЩЬ для возврата в нормальное гражданское состояние, недееспособным общество оказывает опеку и берет на себя ПРИЗРЕНИЕ условий их существования.

     Описанный процесс созревания общества на деле происходит достаточно медленно в результате смены поколений (для процесса характерны сорокалетние, пятидесятилетние циклы). В этой смене можно усмотреть еще одну любопытную закономерность. Первоначальная инициатива формируется "снизу", затем подлежит централизации, удерживающей направление, и после его укрепления вновь переходит на нижележащие уровни. Это происходит с Екатерининскими Приказами общественного призрения, централизуемыми МВД в 1802 году, с обществами, своеобразная горизонтальная централизация которых формируется поэтапно в 1864-1870 гг. и закрепляется в городах в 1887 году. Соответственный спуск полномочий происходит в 1837-1850, 1864-1870, 1887 и 1917 годах. Поскольку общественное призрение возникало на основе общественной инициативы, оно долго оставалось отчетливо индивидуализированным и плохо поддавалось систематизации. Наличие несвязанных слоев давало возможность гибкого реагирования на потребности (церковная, административно-полицейская благотворительность, благотворительность самоуправлений, общественная и частная благотворительности). Формирование системы благотворительности относится к 1909-1914 гг. Делается попытка создать не одну, а две взаимно перпендикулярные системы: одну горизонтальную (по территориальным группировкам), другую "вертикальную", где основой являлось взаимодействие между уровнями. Чрезвычайно важными представляются еще два обстоятельства.

     Первое обстоятельство связано с настойчиво повторяемым требованием "нравственности" как в отношении призревающих ("пожертвования принимать с разборчивостью и не иначе, как от людей, известных своей доброй нравственностью"), так и от призреваемых ("которые не от зазорного поведения пришли в состояние, требующее помощи"). Властям самоуправлений при передаче им дела призрения предписывалось, кроме прямых задач, "укрепление религиозного чувства и поднятия нравственности городского населения".

     Второе обстоятельство заключалось в боязни обидеть призреваемого, оскорбить его помощью и, не дай бог, дать понять (или тем паче привить) неверие в его силы противостоять несчастью и возможности стать "полезным членом общества". Уважение к гражданскому достоинству пронизывает всю официальную документацию призрения. Отсутствие этих моральных ограничений характерно для деятельности современного института "социальной защиты", исполняющей волю не общества, но центрального органа, занятого все тем же распределением средств социального страхования, сосредоточенных в государственном Центре.

     Необходимо понять, что само по себе желание отказа от защиты в пользу призрения не обеспечивает возможности его Указного и даже Законодательного назначения. Институт призрения не самостоятелен. Он является следствием гражданского развития, которое ныне находится в самом зачаточном состоянии. Он предполагает наличие свободных средств у части населения (имеющей достаточно высокий уровень жизни), которых нет в нашей сегодняшней действительности. Он может быть обеспечен лишь при условии существования развитой многоукладной собственности, что сегодня не реализовано. Он требует высокого уровня образования и культуры. Сегодня уровень образования достаточно высок, а уровень культуры достаточно низок, что обесценивает образование. Наконец, институт призрения невозможно представить себе вне развитой нравственности и морали, само упоминание о которых выпало из традиций советского аппарата всех уровней. Не идеализируя пути, пройденного Россией, приходится признать, что институт призрения сыграл огромную роль в истории ее, и не столько в объеме и результатах конкретной помощи, сколько в побуждении развития государства, вышедшего к 1913 году на рубежи формирования крупной Державы мирового масштаба. Все институты, следствием которых стало призрение, и все организации, ставшие результатом его созревания, оказались соединенными в едином итоге эволюции.

     Эта целостность заставляет признать, что имеется один единственный путь возрождения старинной системы: медленное и постепенное врастание ее принципов в нашу жизнь одновременно с постепенным вытеснением современного института "социальной защиты". Формирование конкретных рекомендаций такого перехода не входит в рамки настоящей статьи и требует дополнительных исследований и сравнения возможных альтернатив гибких программ.